andrei_koval (andrei_koval) wrote,
andrei_koval
andrei_koval

Category:

Толстой: Оленин, олень, комары






Наверное, если бы не моё поверхностное знакомство с терским казачьим пением, я бы этого пассажа по достоинству не оценил. Но вот... опять выходит -- всё нужно в правильный контекст.

Это совершенно гениально. Я больше скажу: именно этот эпизод -- ядро всей повести, её квинтэссенция. Очевидно, Толстой на Кавказе сам пережил нечто подобное, а уже к этому переживанию был притянут сюжет с неизменной "дщерью природы" в лице Марьяны и со "Зверобоем" в лице старого охотника... Фабула "Казаков" бедна, но сюжет -- чрезвычайно богат, ибо это не о "событиях" повесть, а созерцательная, медитативная, философская... А наложившиеся литературные условности -- это неизбежная дань "писательству".

"На другой день Оленин без старика пошел один на то место, где он с стариком спугнул оленя. Чем обходить в ворота, он перелез, как и все делали в станице, через ограду колючек. И еще не успел отодрать колючек, зацепившихся ему за черкеску, как собака его, побежавшая вперед, подняла уже двух фазанов. Только что он вошел в терны, как стали, что ни шаг, подниматься фазаны. (Старик не показал ему вчера этого места, чтобы приберечь его для охоты с кобылкой.) Оленин убил пять штук фазанов из двенадцати выстрелов и, лазяя за ними по тернам, измучился так, что пот лил с него градом. Он отозвал собаку, спустил курки, положил пули на дробь и, отмахиваясь от комаров рукавами черкески, тихонько пошел ко вчерашнему месту. Однако нельзя было удержать собаку, на самой дороге набегавшую на следы, и он убил еще пару фазанов, так что, задержавшись за ними, он только к полдню стал узнавать вчерашнее место.

День был совершенно ясный, тихий, жаркий. Утренняя свежесть даже в лесу пересохла, и мириады комаров буквально облепляли лицо, спину и руки. Собака сделалась сивою из черной: спина ее вся была покрыта комарами. Черкеска, через которую они пропускали свои жалы, стала такою же. Оленин готов был бежать от комаров: ему уж казалось, что летом и жить нельзя в станице. Он уже шел домой; но, вспомнив, что живут же люди, решился вытерпеть и стал отдавать себя на съедение. И, странное дело, к полдню это ощущение стало ему даже приятно. Ему показалось даже, что ежели бы не было этой окружающей его со всех сторон комариной атмосферы, этого комариного теста, которое под рукой размазывалось по потному лицу, и этого беспокойного зуда по всему телу, то здешний лес потерял бы для него свой характер и свою прелесть. Эти мириады насекомых так шли к этой дикой, до безобразия богатой растительности, к этой бездне зверей и птиц, наполняющих лес, к этой темной зелени, к этому пахучему, жаркому воздуху, к этим канавкам мутной воды, везде просачивающейся из Терека и булькающей где-нибудь под нависшими листьями, что ему стало приятно именно то, что прежде казалось ужасным и нестерпимым. Обойдя то место, где вчера он нашел зверя, и ничего не встретив, он захотел отдохнуть. Солнце стояло прямо над лесом и беспрестанно, в отвес, доставало ему спину и голову, когда он выходил в поляну или дорогу. Семь тяжелых фазанов до боли оттягивали ему поясницу. Он отыскал вчерашние следы оленя, подобрался под куст в чащу, в то самое место, где вчера лежал олень, и улегся у его логова. Он осмотрел кругом себя темную зелень, осмотрел потное место, вчерашний помет, отпечаток коленей оленя, клочок чернозема, оторванный оленем, и свои вчерашние следы. Ему было прохладно, уютно; ни о чем он не думал, ничего не желал. И вдруг на него нашло такое странное чувство беспричинного счастия и любви ко всему, что он, по старой детской привычке, стал креститься и благодарить кого-то. Ему вдруг с особенною ясностью пришло в голову, что вот я, Дмитрий Оленин, такое особенное от всех существо, лежу теперь один, бог знает где, в том месте, где жил олень, старый олень, красивый, никогда, может быть, не видавший человека, и в таком месте, в котором никогда никто из людей не сидел и того не думал. «Сижу, а вокруг
меня стоят молодые и старые деревья, и одно из них обвито плетями дикого винограда; около меня копошатся фазаны, выгоняя друг друга, и чуют, может быть, убитых братьев». Он пощупал своих фазанов, осмотрел их и отер теплоокровавленную руку о черкеску. «Чуют, может быть, чакалки и с недовольными лицами пробираются в другую сторону; около меня, пролетая между листьями, которые кажутся им огромными островами, стоят в воздухе и
жужжат комары: один, два, три, четыре, сто, тысяча, миллион комаров, и все они что-нибудь и зачем-нибудь жужжат около меня, и каждый из них такой же особенный от всех Дмитрий Оленин, как и я сам». Ему ясно представилось, что думают и жужжат комары. «Сюда, сюда, ребята! Вот кого можно есть», — жужжат они и облепляют его. И ему ясно стало, что он нисколько не русский дворянин, член московского общества, друг и родня того-то и того-то, а просто такой же комар, или такой же фазан или олень, как те, которые живут теперь вокруг него. «Так же, как они, как дядя Ерошка, поживу, умру. И правду он говорит: только трава вырастет».

Tags: lecta
Subscribe

  • СКАЗЪ ГОСПОДЕНЬ I. 27-29

    (БХАГАВАДЪ-ГИТА, КАКЪ ЕЯ НѢТЪ) ПѢСНЬ ПЕРВАЯ 27 Милыхъ тестюшекъ, сотоварищей Обѣихъ-тѣхъ ратей напóсередь, Оглядѣвъ ихъ онъ,…

  • СКАЗЪ ГОСПОДЕНЬ I. 26

    Углядѣлъ тутъ онъ , Партха, стоящихъ тамъ, Отецъ углядѣлъ онъ и дѣдовъ тожь, Всё наставничковъ, вуевъ да брáтовьевъ, Сыновъ да…

  • СКАЗЪ ГОСПОДЕНЬ I. 25

    (БХАГАВАДЪ-ГИТА, КАКЪ ЕЯ НѢТЪ) ПѢСНЬ ПЕРВАЯ 25 Передъ Бхишмою онъ да передъ Дроною, Передъ всѣми онъ землеправители Молвилъ:…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 10 comments

  • СКАЗЪ ГОСПОДЕНЬ I. 27-29

    (БХАГАВАДЪ-ГИТА, КАКЪ ЕЯ НѢТЪ) ПѢСНЬ ПЕРВАЯ 27 Милыхъ тестюшекъ, сотоварищей Обѣихъ-тѣхъ ратей напóсередь, Оглядѣвъ ихъ онъ,…

  • СКАЗЪ ГОСПОДЕНЬ I. 26

    Углядѣлъ тутъ онъ , Партха, стоящихъ тамъ, Отецъ углядѣлъ онъ и дѣдовъ тожь, Всё наставничковъ, вуевъ да брáтовьевъ, Сыновъ да…

  • СКАЗЪ ГОСПОДЕНЬ I. 25

    (БХАГАВАДЪ-ГИТА, КАКЪ ЕЯ НѢТЪ) ПѢСНЬ ПЕРВАЯ 25 Передъ Бхишмою онъ да передъ Дроною, Передъ всѣми онъ землеправители Молвилъ:…